а что будет с сомневающимися?

старый клип Найка на песню "Три слова". Очень летний и очень любимый.

и все не при чём. снаружи ржаво стригут траву.
в шкафу вещи осени. вязаные свитера и шарфы.
из окон случайного автомобиля слышно love you.
в боулинге катятся ужасающие шары.

взять бы в толк мимкрию погоды, переходы из света в тень,
порости чешуей, заиметь жабры и плавники.
что не ночь - то светлый до боли день,
что не люди - то божьи проводники.

сам с собой о чём_то. разумная человекотварь,
поднимая с земли монетку, как верный знак.
сколько стоит этот земной товар?
только зёрнами на землю крошится злак.

теплом наполнен сад, как жизнь любовью.
в сетях ветвей повисли облака,
и птичий хор поёт земле I love you,
и мята у колодца высока.

мы есть на то, что ветер и осина,
пока душа ложится вдоль реки,
и небо чертит синее на синем
невидимым услилем руки.

ещё не знать, ещё склоняться к травам,
окно открыто, подоконник пуст,
вода стучит, и левое на правом
плечо рубашки, и черничный куст.

наверно, то, что будет с нами позже
всего лишь осень - влага и земля.
пригнётся дерево, и жизнь пригнётся тоже,
совсем чужая - и совсем своя.

небо, небо, одно сполошное небо над головой.
падающими листьями - чуть слышно -
поступь ирода.
мы и не знали - что это за место.
мы и не ведали - по каким законам
восходит и заходит солнце.
пузырьки кока_колы, сигареты, чик_файер.
когда привозят хлеб и вообще - будет ли
хлеб на этой неделе?

небо, небо, одно сплошное небо над головой.
пётр в джинсах и футболке pink_floid
набирает горсти камней, чтобы бросать их в воду.

чем мы были твёрже - тем меьше у нас оставалось шансов
пройти по воде совершенно сухими.
чем мы были твёрже - тем больше земли было в нас.
пётр, пётр, брось свои камни в воду.
пётр, пётр, покажи нам - что есть речное дно.

пётр молчит, жуёт травинку.
пётр 1980_го года рождения.

это же было так очевидно - фонетика слова,
звучание осени в посеревших домах и набрякшем небе.

окажется, пора уже домой.
кругом стволов не сосчитать по пальцам
и столько света, света - боже мой -
которому из рук не расплескаться.

блестящей паутины провода,
обманчивое небо непогоды,
и долгая высокая трава,
под вечер отражающая кто ты.

и жизнь, и смерть, и красная трава.
бог создал мир из тиража открыток
и наложил на образы слова,
пока всё было можно и открыто.

сменился ветер, день заволокло,
и в небе стало тесно птичьей стае

потом на смерть бог наложил число
и так оставил.

земной земли непостижима твердь.
спроси попробуй - что такое смерть,
ведро воды и небо в пол_лица,
и ничего не ясно до конца.

пустые окна дачи, сорняки,
осенний дождь касается руки,
забыто мыло, паста, чёрный хлеб,
и жизнь идёт, а кажется, что нет.

чем проще явь - тем тише разговор.
отяжелел от сырости забор,
и белый свет, и всё на свете есть
благое дело и благая весть.

сорвать листок, подумать о своём,
как ненадолго, но вполне живём,
пока весь птичий хор кладёт псалтырь
на долгие упрямые стволы.

валаам - это небо и вода друг против друга, и ничего кроме этого.
когда_нибудь нас всех выживут лоси. и это будет самое гуманное на что способна природа. огромнее коричневые лоси – их помет на Валааме повсюду, даже у самого берега. Так много воды – ледяная Ладога и парное Лещеево озеро. не знаю, когда я вижу много воды – мне кажется, что б_г очень близко. почему_то именно в воде. когда дождь шумит, и ты покрыт сыростью, как второй одеждой. когда плывёшь по вечерней воде, слушая, как на птичьем озере птицы садятся на ночлег. хорошо, может не б_г вовсе, но какая_то сила сотворения и разрушения. одновременно.

Валаам производит довольно тяжёлое впечатление. после войны здесь был открыт госпиталь, куда ссылали калек и слабоумных. предполагалось, что со временем они вымрут, но они не вымерли, а - как это свойственно людям - стали размножаться, порождая в общем_то уродов. сейчас на Валааме живёт около 120 человек. работы практически нет. уезжать в Сартавалу - как это им предлагают - многие не хотят, или - пропивают выданные в Сартавале квартиры и возвращаются на Валаам бомжами.

монахов около 100 человек. тоже живут очень тяжело, поскольку сообщение острова с материком прерывается уже в октябре, когда начинаются сильные шторма. кто_то из монахов не выдерживает и банально сходит с ума от одиночества и замкнутости пространства. вроде бы - идеальное место для медитации, погружения в себя. но есть бытовые неудобства, холодный климат, с которыми справляются немногие.

расплодившихся кошек и собак собирают в мешки и бросают под колёса машин. оставшиеся - очень ласковые и преданные.

как это ни страшно, но вера здесь держится на крови и несчастье.

в другие дни печаль идёт от света.
и если жизнь коснётся рукава,
то вспоминаешь - на исходе лето,
и по колено жёсткая трава.

блестящий ковш ещё воды не полон,
и всё при чём - и ветка и листок,
когда с сосны кричит о воле ворон,
то осторожно кажется, что бог.

вода ясна, как зеркало в прихожей,
развешан мир на древние кусты.
и свет горит. и тьма сгорает тоже.
и ничего совсем из пустоты.

на берегу в своей линялой майке
ты узнаёшь о ветре по воде -
как червяку на дне железной банки
тебе нескоро скажут о беде.

старые вещи на даче -
чайник, тарелки, клЕщи
впридачу.
зреет смородина и малина.
лето закончилось
наполовину.

небо не движется
не произносится
и не пишется.
что здесь до времени?
ветка от ветра
гнётся на дереве.

и воскрешает каждую малость,
сон и усталость.
вплоть до шагов в коридоре -
двери открыты,
ты это, что ли?

плюс свитера и рубашки в шкафу
бадминтон на поляне -
сколько же раз эту жизнь
мы имели в виду
и повторяли.

обрываются дни по одному. ласточки быстрокрылы
разрезают воздух. всюду обрывки его, куски,
словно дачные шмотки - думаешь, что это было
прежде чем. камень твёрд, небеса низки.

мимо яблони, сливы, дворовой жучки,
миски, наполненной ягодами до краёв -
то ли замереть на месте, то ли продолжиться - что лучше
и не знаешь. жизнь по сути не различает слов.

дойти до колонки, набрать полные горсти
железной ледяной воды. умыть лицо, протереть глаза.
со временем ничего не остаётся от человеческой гордости -
сойдёшь вполне и за брата, и за подлеца.

и ни слова о небесной тверди, о сложенных ладонях ни слова.
черпаешь попеременно воду, землю, зерно.
под ногами одна и та же сомнительная основа.
что будет отобрано - то тебе и дано.

разговор ни о чём. стол, стулья, гранёный стакан.
несколько голубей на карнизе. сырая смесь
из воды и неба. яблоко напополам
разрезано. счастье на свете есть.

но речь не о том. если заходит, то не о том.
как облако неповоротливо движется сквозь окно.
как кофе разбавляешь лианозовским молоком.
счастье на свете есть. только что с того?

условно говоря - 80_х годов. "Фантазии Фарятьева", "Послесловие", "Время отдыха с субботы до понедельника" и пр. мне нравится монологичное кино с минимумом актёров. практически бессюжетное. в конце 80_х вот_вот появлялась первая кока_кола и жвачка. потом "берёзки", ларьки с "Royal" и сникерсами. я не очень люблю это время - гораздо больше люблю то, что перед. это ощущение как перед грозой, когда небо становится тёмным и прохладным. и ты стоишь, чувствуя себя на грани, на черте, перед чем_то ещё неизвестным.
человек в кино 80_х становится просто человеком. семья, партия, работа отодвигаются на второй план. больше слабости и недостатки, больше чувства и размышления. один на один с самим собой.

публикация в "Сетевой словесности" - http://www.netslova.ru/tsvetkova/

поскольку мир сплав смерти и любви,
сырых подошв, дождей и гибких веток
мы в нём живём, и всё, что знаем мы
равно зажжённому на кухне свету.

а если ночь - то звёзды и луна,
возьми тоски, насыпь в часы и слушай
как жизнь течёт по горлышку сама,
не останавливаясь на минувшем.

сойдёт любовь, как с берега прилив,
и обнажит всё дно в слепых ракушках,
где одновременно и мёртв, и жив
лежит песок. и ничего не нужно.

в последнее время часто в голове эта фраза фёдора михайловича из "карамазовых" - "б_га я принимаю, я не принимаю его мироустройства".
конечно, нужно радоваться каждому моменту жизни, думала, что усвоила это уже наверняка. но чем дальше та яма, в которой я была, тем больше запросов, тем неблагодарнее я становлюсь. это человеческий эгоизм. один мудрый человек сказал мне где_то год назад - ну что, думаешь, наверное, был бы такой приз за самое большое человеческое страдание, я бы его получила! но ведь сколько людей - столько и страданий, столько и счастий, и соревноваться в этом бессмысленно. просто пребывая в том или ином состоянии слепнешь ко всему другому, а самое страшное, наверное, чувствовать полное опустошение. хотя, не знаю.

разность жизни - бревенчатый дом, долгий сад,
купола облаков, которые молча висят,
со вчера непомытые чашки, разбитое блюдце.
возвращается всё. даже то, что не может назад
никогда - это круг на воде, это в бочке вода,
это ветки от яблочной тяжести гнутся.

скажешь б_г, словно всплеск, что на свете не знает никто.
ветхость старых вещей - свитеров и пальто -
убеждает в душе, словно в плоскости мира.
плюс детали из птиц и корней, и невидимый страх
оказаться слепым и нащупывать двери впотьмах,
ничего не останется, если всё заменимо.

так незримее вещи, так ниже к земле небеса.
это дождь, - говоришь - и уже не поверить нельзя
потемневшим стволам и листве, словно чуду.
что печаль не накроешь ладонью, что жизнь навсегда
будет также изменчива, как вода -
мы пришли, мы уже, но не знаем откуда.

неужели сильный человек - тот, который не уступает своим слабостям, а слабый - тот, что уверен в своей силе?